Агрессия США и Израиля в отношении Ирана еще продолжается, а уже начинают разрабатываться планы новой военной кампании. Впрочем, инициатором пока выступает не Америка — для Вашингтона важнее преподнести ход конфликта с Ираном как абсолютную победу, хотя Тегеран не планирует капитулировать и готов к затяжному обострению противостояния.
Новое стратегическое направление определяет Израиль: там убеждены (или, скорее, создают такое впечатление и внушают это американскому руководству), что в результате военных действий Иран будет выведен из игры по меньшей мере на длительный срок и прекратит быть центром координации сопротивления израильским интересам. В связи с этим Израиль уже обозначил нового возможного главного противника, или, как там говорят, «основную угрозу национальной безопасности еврейского государства».
Этой страной выступает Турция, которая всего около ста лет назад контролировала территорию, на которой сейчас располагается Израиль. Если ранее разговоры о «турецкой угрозе» исходили преимущественно от отдельных экспертов в Израиле, то теперь эту тему активно поднимают высокопоставленные политики.
Недавнее заявление бывшего премьера Нафтали Беннета конкретно угрожало Турции — по его словам, после Ирана она может стать следующей целью. Несмотря на то, что Турция — это страна НАТО и союзник США, Израиль, испытывая давление на нескольких направлениях, бросает ей вызов.
Можно назвать это иллюзией успеха, но на самом деле — попыткой остановить развитие событий, ставших для Израиля нежелательными.
То, что происходит в регионе при активном участии Израиля и США, не может пройти бесследно. Растущее разочарование арабских монархий в Соединенных Штатах как гаранте безопасности — это лишь часть масштабных изменений, которые грядут в системе региональной безопасности после иранского кризиса.
Авраамовские соглашения, на которые возлагали надежды Нетаньяху и Трамп в плане налаживания отношений между Израилем и Саудовской Аравией вместе с другими арабскими государствами, фактически похоронены под обломками конфликта в Газе, а атака на Иран свела на нет любые перспективы их реализации. Для арабских стран важны надежные союзники, в том числе и на региональном уровне, и здесь Турция становится ключевым игроком, постоянно напоминая об эпохе Османской империи и своем историческом отношении к Иерусалиму.
Речь не идет о прямых планах Турции по возвращению контроля над Палестиной, скорее — о стремлении предстать перед мусульманами, особенно арабами, в роли главного защитника палестинского народа и борьбы за Иерусалим. Ранее эту роль выполнял Иран — хоть и неарабская и не суннитская страна, он оказывал наибольшую поддержку движению сопротивления.
Если же Иран временно исчезнет с международной арены, в Израиле считают, что Турция, являющаяся суннитской страной, попытается взять на себя роль центра объединения исламских государств. Ситуация вокруг Газы заставила Турцию ужесточить свою позицию в отношении Израиля: президент Эрдоган называет Нетаньяху «Гитлером» (и получает зеркальные обвинения в ответ), торговля между странами почти полностью заморожена.
Тем не менее, беспокойство Израиля связано не просто с этим, а с ожидаемой военной угрозой от Турции. Именно это и подчеркивает Беннет, заявляя: «Возможно, после разрешения вопроса с Ираном нам придется начать войну против Турции. Мы должны быть уверены, что никто не создаст нового исламистского альянса, и это зависит от Турции. Мы не позволим обернуться окружению террором».
Получается, страна, устроившая резню в Газе и ведущая боевые действия против Ирана и Ливана, угрожает государству, которое является союзником главного защитника Израиля — США.
Что же это за «исламистский альянс», возглавляемый Турцией? В Израиле считают таковым суннитский блок, включающий Турцию, Саудовскую Аравию и Пакистан.
К нему могут присоединиться Египет и Катар. Таким образом, речь идет об объединении богатейших исламских государств (Саудовская Аравия и Катар), крупнейшей военной силы региона (Турция), единственной ядерной страны среди мусульман (Пакистан) и самой населенной арабской страны, соседствующей с Израилем (Египет).
Чтобы не допустить создания такого альянса, Израиль грозит Турции превентивными ударами. Но в реальности пока никакого сформированного «суннитского блока» нет — существуют лишь двусторонние соглашения, например, между Саудовской Аравией и Пакистаном, налаживаются отношения между Турцией и Египтом, а также снижается напряженность между Катаром и Саудовской Аравией.
Все эти процессы начали развиваться задолго до нападения Израиля и США на Иран и объясняются осознанием того, что Вашингтон все активнее поддерживает экспансию Израиля: в Газе, Ливане и Сирии. Идея «Великого Израиля» снова становится основной темой ближневосточной политики и служит стимулом для объединения исламских стран, несмотря на существующие между ними разногласия.
Отношение арабов к Турции неоднозначно — прежде ее попытки возродить панисламизм или неоосманскую идеологию не находили широкого отклика. Однако в условиях нынешних геополитических потрясений арабские государства стремятся уменьшить свою зависимость от внешних игроков, в первую очередь от США.
В этом контексте Турция воспринимается почти как «своя» сторона, а не как чужой игрок и протеже Израиля. Тем не менее, остаётся вопрос, готова ли сама Турция принять на себя столь ответственную роль.
Эрдоган критикует удары по Ирану и подчеркивает необходимость исламского единства, хотя Турция остается членом НАТО и союзником США по военной линии. Еще в 1950-х годах западные страны, включая США и Великобританию, создавали подобный исламский военный союз — известный как Багдадский пакт.
В его составе были Турция, Иран, Ирак, Пакистан и Великобритания. Ирак вышел из состава после революции 1958 года, и хотя организация СЕНТО просуществовала еще около двадцати лет, она так и не достигла желаемых целей.
Первоначальная цель состояла в военной интеграции государств на южных рубежах Советского Союза. В 1960-х Иран и Пакистан начали улучшать отношения с Москвой, а Турция искала взаимовыгодное сотрудничество с Советским Союзом.
Исламская революция в Иране положила конец СЕНТО, и с тех пор сотрудничество бывших участников строится преимущественно на двусторонних отношениях. Единственной страной из пакта, сохранившей членство в военных альянсах, стала Турция, оставшаяся в НАТО.
Однако в последние годы Анкара строит еще один, потенциально военный, альянс.